Через формы к смыслам

 

Традиции российской государственности

Динамика без развития

       Самая устойчивая и глубоко укорененная отечественная традиция, которая продолжается и сегодня, – традиция экстенсивной динамики. На протяжении последних пяти столетий в русле становления и укрепления этой традиции были подъемы и падения, сужения и расширения, даже взлеты и крушения. Но сам тип хозяйственной культуры, не допускающий инноваций радикальных социально-политических перемен, и присущая ему социально-политическая динамика с характерной неэффективностью и нерациональностью в государственных решениях, только усиливались оставаясь по существу, неизменными.
        Наше движение – динамика роста, а не развития. Она складывалась, в первую очередь, на основе и в форме милитаризации, догоняющей модернизации, хозяйственно-административного реформирования и т. п. – известного из классики "административного восторга". И неизменно на пути роста в тот момент, когда могло бы начаться развитие, Россия утыкалась в барьер – мы не можем преодолеть его и сегодня. Этот барьер, за которым начинается раскрепощение инноваций на основе личностных интересов и энергии, создавался возможностью пространственного расширения и использования каждый раз всех без остатка людских, производственных и природных ресурсов на цели новых приращений и дополнительного величия. Источником и основой укрепления государственности становилось не освоение уже имевшейся земли, а способы усиления власти над людьми, "покорявшими" новые территории. Если в странах, совершивших переход от роста к развитию, – в странах Западной Европы это окончательно произошло где-то начиная с середины XIX века, – для подобного перехода использовались ресурсы людей, то у нас людей использовали как средство, как ресурс для усиления могущества. Итог хорошо известен: последовательное усиление самодержавия, диктатуры, тоталитаризма и вместе с тем усиление порабощения личностной инициативы и энергии.

Декорации вместо смыслов

       Чтобы сформулировать направленность и характер образования, которые нам следовало бы обрести, особенно важно осознать одно весьма существенное обстоятельство нашей многовековой истории. Догоняющую модернизацию в России всегда осуществляли за счет заимствования инноваций в других странах, но – что очень важно – без понимания причин, ведущих к самим инновациям, и за счет овладения чужими результатами без усвоения и прохождения процессов, необходимо предшествующих таким результатам.
        В области знания и образования овладение формами деятельности и организации знания в отрыве от первородного мыслительного, деятельного и организационного опыта неизбежно приводит к утрате смыслов. Их место неизбежно занимает власть форм знания. Они закрепощают человека внутри – духовной самостоятельности не получается, зато обретается опыт почтения и подчинения авторитету.
        То же относится и к способам хозяйствования, и к культурным и социально-политическим заимствованиям. К примеру, конструкция судоверфи и структура департаментов голландского правительства, заимствованные в свое время Петром, станки с программным управлением или ныне действующая Конституция, в основном переписанная у французов и американцев, в этом смысле мало чем отличаются. Они есть единовременные, одномоментные заимствования внешних форм, вещественных очертаний каких-то данностей, поверхностно воспринимаемых предметов.
        Но для понимания модернизации через заимствования и связи экстенсивного типа динамики с образованием важно то, что для освоения и использования такого рода данностей достаточно знаний, умений и навыков – пресловутых ЗУНов. То есть достаточно существующего у нас обучения специалистов, которые поступают так, как предписывают принятые формы деятельности и организации знания. Для постижения же путей, приведших к этим формам, нужен собственный опыт, нужно личное удивление картиной, открывающейся за каждым очередным поворотом.
        Для развития необходимо самопознание и самосовершенствование. Без них жизнь становится театром абсурдов. Должным без сущего. Отсюда – бесконечная череда обманов и самообманов из платоновского или оруэлловского зазеркалья советской и постсоветской реальности: всевозможные верховные советы, думы, общественные палаты, партии, суды и прочие вполне современные формы – муляжи разделения властей в рамках вполне самодержавных, крепостнических, традиционалистских сущностей российского всевластья. Повсюду – имитация вместо созидания базовых условий раскрепощения инновационной энергии личности, вместо обретения необходимого опыта созидания – опыта неудач и их преодоления.
        Причина этого проста и понятна: так работает золотое правило бытия – кто платит, тот и музыку заказывает.

Монополия власти

       Экстенсивность в качестве русской матрицы сложилась при слиянии ордынской и византийской традиций на почве Московского царства. В Орде – истоки типа нашего насильственного  властвования и экспансионизма, в Византии – христианско-православной веры и самодержавно-имперского способа закрепиться в этом мире. Московское царство и Российская империя эти традиции синтезировали, во многом пополнили и укрепили. В частности, отечественное самодержавие во всех его проявлениях – будь то монархия,  диктатура, авторитаризм или тоталитаризм, – обеспечивая рост за счет расширения территорий и приращения населения, превратило войну (в том числе и внутри страны, против "своих") в перманентное, обыденное многовековое состояние. Собственно, именно милитаристская устремленность к экспансии, насилие как основное средство овладения ресурсами и обусловили конец русской истории на основе экстенсивности.
        Экстенсивная динамика предопределила силовую доминанту власти буквально во всем. Поощрялся только один тип консолидации населения – консолидация вокруг власти, или, другими словами, мобилизация силой всех ресурсов в руках власти. Советский Союз был очевидным продолжателем подобных традиций. Достаточно вспомнить, что паспорта крестьянам выдали только в конце 70-х годов ХХ века, – до этого сельские жители по существу оставались крепостными; примерно тогда же перестали давать фантастические сроки заключения рабочим за опоздания и прогулы, а прописка фактически продолжается и сегодня. Характерно, что и сегодня социальная мобильность населения как один из показателей его активности практически отсутствует. Она снизилась в 5 раз даже по сравнению с неподвижностью советских времён. Можно также вспомнить знаменитое ленинское: «Вопрос о власти есть вопрос о хлебе», а теперь можно добавить и вопросы о ЖКХ, ТЭК и о любой другой монополии на средства жизнеобеспечения. Следует сказать в этой связи: россиянам – не то чтобы в массе своей, но даже хотя бы как количественно значимой части населения – никогда не доводилось испытать свободу по Джефферсону или по Марксу, если кому-то это второе имя ближе и приятнее; человек может быть свободным лишь будучи раскрепощённым от средств существования.

Коррупция – дочь всевластья

       Экстенсивность в качестве своего основания всегда имела и имеет по-прежнему не решенную проблему соотнесения общих и частных интересов: как использовать личные ресурсы и во благо каждому, и не в ущерб общему? Вся русская история – своего рода наглядное пособие по этому постоянству, которое лаконично выразил Сталин: частное перед общественным – почти ничто. Это правило веками обеспечивалось большим и разнообразным арсеналом средств социально-политического и религиозно-идеологического характера и нашло воплощение в таких нормах, как "служение верой и правдой", "беззаветное служение", в знаменитых лозунгах "Москва – третий Рим", "Православие –  Самодержание – Народность", в призывах "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" и "За Родину, за Сталина!", в словах песни: "Раньше думай о родине, а потом о себе".
        Основными звеньями цепи, намертво сковавшей Россию, были: ресурс личности – персонифицированный  в верховном правителе общий интерес; крепостничество – самодержавие; инновации – заимствование; модернизация – саморазвитие; организатор  (исполнитель) – специалист и инициатор-творец.
        Говорят, чудес в истории  не бывает. Но в этом случае чудо произошло, и извечное русское самовластие удивило и потрясло весь мир своим всеохватывающим размахом.
        Веками нелегитимный и придавленный, частный интерес все-таки возобладал. Уже в царские времена мы научились, а в советские  продолжали имитировать, двурушничать и под видом "беззаветного служения" власти служить самим себе.
        История угнетения частного интереса в России, а, следовательно, и угнетения личной энергии, сковывания инноваций, исчисляется веками. Но частный интерес всё равно всегда пробивался, как трава сквозь асфальт. И всегда, веками, он оставался вне закона, а если хоть как-то удовлетворялся, то также не на основе легитимации частной собственности. Власть всегда, всех и вся пыталась удержать в своих руках. И всегда с помощью хитроумных, как сегодня бы сказали, нерыночных ухищрений. Опричникам, стрельцам и гвардейцам давались всевозможные поблажки. Боярам и дворянам – всеобщая система кормлений. Чиновникам – Табель о рангах. В советское время номенклатуре – привилегии, многомиллионной армии безответственных прихлебателей – льготы и для всех вместе – разливанное море «теневой» экономики.
        Но в наше время произошло естественное завершение явлений в рамках логики нашей истории. Личные ресурсы и энергия устремились в криминальном направлении. В итоге должности и статусы стали основной ресурсной базой системной коррупции и в качестве  такой основы оказались приватизированы вместе с государством. А поскольку подобная метаморфоза могла произойти только в пределах все того же самовластья, то свойственная этому типу государственности экстенсивность продолжается – с угасающей инерцией – и поныне.
        Затяжной общественно-политический кризис России – на протяжении всего ХХ века – явно свидетельствует, что потенциал экстенсивной динамики исчерпан достаточно давно, где-то уже к середине прошлого века, но… Победа во Второй мировой войне, образование социалистического лагеря, ялтинское мироустройство, плюс природные ресурсы России/СССР продлили агонию социальной динамики нашего типа до очередной катастрофы – распада СССР, крушения Берлинской стены.