Через формы к смыслам

 

Сложность задач российского общества

       У власти, полностью и безраздельно управляющей общим ресурсом, может быть только одна модель "демократизации". Она декларирует свою приверженность демократическим ценностям и официально присягает на служение им. В подтверждение она печет различные институты с названием "общественные", благо соответствующий ресурс у нее есть. От населения же требуется всего лишь… сплотиться вокруг власти и, засучив рукава, служить ей, а стало быть, и «демократическим идеалам». «Демократически» обновленная вывеска сменяет изрядно пожухшую и потертую вывеску коммунистическую, вектор же общественно-политической и, соответственно, экономической динамики остается прежним. И все это вполне можно назвать приверженностью и уважением национальной традиции…
        В точности то же делает система образования. На смену "коммунистическим" предметам приходят  предметы "демократические". Ведутся разговоры об общедоступности демократического образования, о каналах финансирования, о контроле за знаниями, и ничего более. Существо образования не меняется. Прививаемые формы в лучшем случае будут оставлять человека равнодушным, а в худшем – подчинять и воспитывать традиционный стереотип умонастроения.
        В порядке фантазии можно даже предположить, что власть вдруг захочет встать на путь ограничения своих свобод и решит создать систему образования, культивирующую именно то, что так необходимо для общественной самоорганизации населения, дать обновленному населению возможность создавать инструменты своего общественного поведения. Для этого потребуется принципиально изменить методы и содержание обучения. Сможет власть ли это сделать, даже имея для этого колоссальный материальный ресурс?
        Увы, не сможет. Ведь она может привлечь только подконтрольный профессиональный ресурс в рамках имеющейся иерархии. Это, как правило, люди, которые подчинили свою жизнь достижению внешнего, социального успеха и, значит, внешним правилам игры – среди последних особое место занимают принятые формы научного знания. Такие люди принципиально не способны насытить содержание образования эвристической информацией: у них самих просто не было времени на свои открытия, нет, стало быть, и соответствующего опыта. Не решат они трудную задачу создания содержания общего и целостного, универсального образования. Денежные средства, конечно, «освоят» и даже, возможно, слегка повысят социальный статус образования , что, разумеется, важно, но задачи не решает.
        Нельзя избавиться от коррупции с помощью коррумпированной "вертикали власти" и нельзя обновить содержание образования в интересах общества с помощью сложившейся профессиональной инфраструктуры, ориентированной на служение власти, капиталу и рынку. Природа этих задач требует опыта и энергии иной природы. В настоящих условиях их наличие возможно не благодаря системе, а вопреки ей.
        Таким образом, вектор традиционной российской динамики воспроизводится не случайно. Это, по-видимому, очень устойчивая дорога в пропасть. Требуется острая внутренняя потребность в ином пути, потребность в духовной и деятельной самостоятельности. Привить ее при полном отсутствии каких бы то ни было реальных условий для общественной самоорганизации можно только средствами образования, но средства, которыми оно действует, насаждают ровно обратное – подчинение и авторитет.
        Получается замкнутый круг.
        Власти – держателю общего ресурса – реформа, нужная обществу, не нужна. Да она и не способна ее осуществить.
        Не нужна она и капиталу – держателю частного ресурса: российский капитал неспособен увидеть привлекательность этой сферы инвестиций.
        Население тоже не может желать действительно нового образования, не видя в нем пользы для себя.
        Социально успешной части образовательного сообщества реформа тоже не нужна: трудно отказываться от достигнутого и начинать, возможно, опасные для себя перемены. Да и как признать содержательно несостоятельным то, на что потрачено столько времени и сил?
        Ситуация  неразрешима и безрадостна, если играть по принятым правилам «реформаторства».
        Так что прав действующий министр образования и науки, обозначенный кем-то из правительства как «кризисный управляющий»: «очень сложный вопрос», причём именно потому, что людям, воспитанным как специалисты для народного хозяйства, несвойственно видеть все затронутые выше аспекты проблемы.
        Порочность навязываемой министерством модели реформы российского образования совершенно очевидна очень многим. Тем, кто практически работает в средней и высшей школе, ясно, что предлагаемая псевдореформа – очередная имитация из разряда уже упомянутых. Реальная цель так называемых "реформаторов" заключается в вульгарном и корыстном перераспределении ресурсов, выделяемых у нас на образование, полном подчинении школы произволу правящей бюрократии, встраивании образовательной системы в пресловутую "вертикаль власти" – и только. В то время, когда власть неустанно имитирует озабоченность формированием гражданского общества, официальные "реформаторы" от образования делают все, чтобы не допустить воспитания в России граждан. В лучшем случае власть интересуется только рыночным  качеством такого товара, как рабочая сила.
        Нашему профессиональному сообществу надлежало бы спорить именно о содержании нашей деятельности, выявлять и обсуждать разные взгляды на содержание не только образования, но и – может быть даже, в первую очередь, – образовательного процесса. А мы обсуждаем ЕГЭ и ГИФО. Очередную смену декораций.