Через формы к смыслам

 

"Будьте реалистами – добивайтесь невозможного"

       Но решение есть, раз есть информация, способная делать людей зрячими, открывать им прежде не замеченное. Ничего нового: нужно «всего лишь» найти и сделать доступным каждому слово, способное быть Богом. Человек же потенциально очень пластичен, он может преображаться почти мгновенно.
        Нужен, следовательно, общественный заказ на информационную разработку источников открытия и способов организации их в доступную всем контекстно-ориентированную информационную среду, в самые разные и доступные инструменты развития человека. Будет возникать такая среда – появится возможность делать зримой для многих возможность иного восприятия знания. Захотят родители – будет спрос на лучшее для их детей; в сфере образовательных услуг начнут процветать способные учить по-иному, другим придётся соответствовать и учиться учить по-иному… А потянется эта цепочка – станет возможным и все остальное.
        Чтобы всеохватывающая и безысходная тьма российской действительности стала восприниматься тьмой, нужно «всего лишь» зажечь свет, а стремление к нему станет движением, рассеивающим тьму. Нужно сделать первый шаг, сказать нужное слово – запустить эту цепочку, начать создавать образцы такой информации и таких инструментов развития в самых разных предметных областях, но обязательно увлекательно интересные, а требуемое содержание есть всюду. Постепенно, шаг за шагом, нужно создавать спрос на такое содержание, превращая его носители в доступный познавательный товар.
        Это очень непросто, ведь имеющаяся наука как социальный институт принципиально не способна решить данную задачу, но зато вполне способна стряпать муляжи и проталкивать их, опираясь не на эвристическое содержание, а на ярлыки и вывески – на заслуги в сфере деятельности принципиально иного характера. Поэтому в области таких инвестиций изначально должна быть заложена возможность постоянной рефлексии: что из созданного способно быть источником открытий и потому развивать универсальные мыслительные и когнитивные качества человека, а что, подобно обычным формам обучения, ограничивает их навязанными образами и отношениями между ними.
        Ни образовательное сообщество, ни население России, далеко еще не ставшее обществом, пока даже не хотят видеть главную проблему нашего образования как важнейшего фактора национального самосохранения: проблему воспитания не идеальных винтиков для очередной государственной машины, а универсально мыслящих граждан, ответственных за страну перед собой, своими детьми и внуками.
        Развитие спроса на такое образование у населения выглядит утопией, потому что оно противоречит не только стремлениям власти, но и хозяйственной, политической и образовательной практике сего дня. Его трудно признать в качестве базового принципа предстоящих преобразований, но только так может начать развиваться потребность в общественных формах жизни, только так можно повернуть вектор динамики России в сторону развития.
        А возможность такая, повторю ещё раз, есть.
        «И свет во тьме светит,
        И тьма не объяла его».
        Два тысячелетия назад апостол Иоанн фактически предварил этой фразой Евангелие. И я привёл её в самом конце своих рассуждений об университетских проблемах вовсе не затем, чтобы выразить своё предпочтение богословским текстам. Я делаю это для того, чтобы лишний раз указать на универсальную значимость, на огромный образовательный потенциал истории мировых религий. Кроме того, за кажущейся простотой формы в этих словах просматриваются великие смыслы. Этот стих, как и многие другие тексты Священного Писания, толкуют и перетолковывают, давая порой взаимоисключающие трактовки, которые не имеют бесспорных объективных указаний на истинность одного или другого смысла.
        Согласно одной, евангелист говорит о торжестве света, божественного Логоса, в борьбе с тьмой: раз воссияв в мире, свет неодолим для тьмы – последняя "не объяла его", духовное солнце сияет вечно, остается неприступным для власти тьмы.
        Но есть и иное, почти противоположное понимание того же высказывания: "И свет во тьме светит" выражает не радость от господства света над тьмой, а трагическое, горькое осознание упорства тьмы, ее неодолимости для света. Хотя свет воссиял, он в отличие от сходного явления физического мира не рассеивает тьму, остается окружен непроницаемой черной толщей. Тьма не воспринимает свет – непонятная и жуткая картина.
        Однако возможен и синтез этих якобы полярных толкований: свет во тьме означает и веру в непобедимость, неугасимость света, и горькое обличительное утверждение о противоестественном упорстве тьмы, не рассеивающейся под лучом света. В нашем случае, увы! даже о луче света можно говорить лишь с весьма солидной долей условности. Люди, не то чтобы увлечённые решением нужных обществу проблем образования, но даже просто адекватно видящие эти проблемы, исчисляются единицами.
        Тем не менее и при неясной авторской оценке, очевидно, что речь идет о соотнесенности Логоса с грешной жизнью. Ликует евангелист по поводу света, пробивающегося сквозь тьму, или скорбит о стремлении тьмы поглотить свет, говорит он, несомненно, о вечной борьбе добра и зла. С этой сложной диалектики я и начал свои заметки о современном образовании.
        И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.
        Мы можем сколь угодно пессимистически (как я) оценивать наше настоящее, но моральный императив, вытекающий из свидетельства Иоанна, сомнения не вызывает: защищать пусть даже безнадежную позицию добра против пусть даже всемогущих и победоносных сил зла. Смысл человеческой жизни именно в том, чтобы отстаивать достоинство идеала при заведомой безнадежности стремления достичь его. Как и в любом другом случае, в деле образования увидеть проблему – это уже наполовину решить её.
        В 1968 году я был во Франции и стал свидетелем "Парижской весны". Тогда вполне правоверный советский марксист, я иронизировал по поводу кажущейся очевидной бессмыслицы лозунга мятежных студентов, под которым готов подписаться сегодня: "Будьте реалистами – добивайтесь невозможного".
        Приведённые рассуждения о проблемах российского образования с точки зрения их реалистичности напоминают, скорее, эти юношеские чудачества конца 60-х. Или, может быть, ту лягушку, которая спасла себе жизнь барахтаясь в молоке.