Через формы к смыслам

 

Наука против общества. Защита Аристотеля

       Возникает проблема: можно ли развивать универсальные качества человека, обучая специальному научному знанию? Как это сделать, если изначально способ обучения профессионалов нацелен на угнетение универсальных, собственно человеческих качеств? Нужны, очевидно, кардинальные перемены самого метода обучения. Но возможно ли изменить метод, если вся учебная информация обслуживает именно его? И не в том ли дело, что сам характер информации, ее особенности всегда во многом предопределяли результат?

        «Ты написал мне о моих чтениях, выражая мнение, что их следовало бы сохранять в тайне. Знай же, что они изданы и не изданы, потому что понятны только слушавшим нас. Будь здоров, царь Александр». [Ари­стотель. Письма].

        Наука стремится придавать результатам мысленного моделирования систематическую и регистрационно-простую форму. Чем они совершеннее, тем  больше оторваны от первородных смыслов. Смыслы вообще нельзя передать. Передаются и воспроизводятся только формы деятельности и организации знания. В итоге «тайными» оказываются именно смыслы. Этот эффект можно назвать «утратой творца», или, по-шахматному, «защитой Аристотеля». Услышать голос Творца в итоговых формах научного знания чрезвычайно трудно. Иногда это удаётся впоследствии, иногда помогают сами творцы знания.

        «Экспериментальное исследование, с помощью которого Ампер установил законы механического действия между электрическими токами, является одним из наиболее блестящих достижений в науке.
        Все вместе: и теория, и эксперимент, полностью созревшие и оснащенные –  как будто выскочили из головы «Ньютона электричества». Совершенные по форме и неуязвимые по точности, эти результаты были сведены в одну формулу, из которой можно вывести все явления и которая должна навсегда остаться фундаментальной формулой электродинамики.
        Метод Ампера, однако, хотя и представлен в индуктивной форме, не позволяет проследить процесс образования идей, характеризующий этот метод. Мы с трудом можем поверить в то, что Ампер на самом деле открыл закон действия лишь с помощью экспериментов, им описанных. Мы вынуждены заподозрить (впрочем, он и сам признается в этом), что он открыл свой закон каким-то способом, оставшимся для нас нераскрытым, и что, построив впоследствии безупречное доказательство, он удалил все следы лесов, с помощью которых возвел его». (Из «Трактата об электричестве» Дж.К. Максвелла.)

        Такой стиль принято считать классическим, и родился он в античности. Так написан свод достижений античной математики, который надолго стал эталоном научного стиля. В определённом смысле он является таковым по сей день.
        В итоговых формах научного знания услышать голос Творца настолько непросто, что зачастую это не удаётся даже очень способным людям. Напрасно беспокоился Александр Македонский, эта задача изоморфна богоискательству со всеми вытекающими из этого последствиями. Сегодня увидеть Творца мешает поразительная эффективность современных форм научного знания. Они работоспособны и без такого видения. Привычка применять эти знания, используя изученные приёмы, и получать верные результаты аналогична привычке пользоваться словом, совершенно не замечая моделей, в нём скрытых. В самом деле, кого заботит, почему стол называется столом?.. Умение пользоваться зачастую и принято считать «пониманием». Внутренняя потребность понимать, как правило, уступает под напором внешних обстоятельств. А без этого проделать колоссальную (и внешне бесполезную) работу по синтезу целостной картины знания невозможно.
        Таким образом, именно теоретико-организационная и операциональная готовность итоговых форм научного знания к применению делает совершенно невостребованными ни самостоятельную (а другой не бывает) мысль, ни воображение человека.
        Информация, которая позволила бы постигать научные формы предметного знания, синтезируя их самостоятельно, должна быть принципиально иной. Где искать стимул для такой работы мысли, когда есть простой путь? И вообще, возможно ли это?

        «Фарадей же, наоборот, демонстрирует нам неудачные свои эксперименты наряду с удачными и незрелые свои идеи наряду с развитыми; поэтому читатель, каким бы он ни был менее способным по сравнению с Фарадеем в отношении индуктивного мышления, испытывает скорее симпатию, нежели чувство восхищения, и искушение поверить, что при удачном стечении обстоятельств он и сам стал бы первооткрывателем. Поэтому каждому изучающему следовало бы прочитать труды Ампера в качестве великолепного образца научного стиля изложения открытия, но ему следовало бы изучить и Фарадея тоже для культивирования научного духа на основе тех действий и противодействий, которые будут происходить между фактами, открываемыми ему Фарадеем, и идеями, зарождающимися в его собственном мозгу». (Из «Трактата об электричестве» Дж.К. Максвелла).

        Именно так! Джеймс Клерк Максвелл очень точно отделил «научный стиль изложения» от «научного духа». Именно здесь образованию следует приложить немалые усилия. Выбор только в пользу первого аспекта даст добротного специалиста, объединение и первого и  второго – еще и активизацию работы духа, открытия, озарения, а в итоге неуничтожимый опыт обретения простоты, красоты и целостности. Этот опыт универсален. Будучи приобретённым в относительно простых и определённых предметных областях (таких, как математика и точное естествознание), он может стать фундаментом для строительства собственной картины знания в более сложных, менее определённых и требующих жизненного опыта предметных областях, таких, например, как история, социология, искусствоведение, религия…
        Однако где взять таких фарадеев в самых разных областях знания, если научный стиль всячески стремится от них отделаться?
        Прежде всего следует, видимо, сделать доступной разнообразную информацию, обдумывание которой на основе имеющегося у студентов опыта позволяло бы видеть противоречия, и придать тем самым знанию действительно иную, проблемно-задачную форму. Сделать это совсем не просто, ибо «многое знать должны любители мудрости» (Гераклит). Нужная информация оказывается зачастую чрезвычайно разнородной, владеть ею могут только разносторонне эрудированные люди, которых и прежде-то много не было, в мире же специалистов их почти нет.
                Поскольку задача культивирования понимания требует построения таких проблемно-задачных форм знания во всех фундаментальных и общеобразовательных предметах, информационно-познавательная среда такого образования будет непременно универсальной. Её задача – сделать оперативно доступной информацию, необходимую для самостоятельной синтетической работы мысли и воображения. Пока  нет ни проблемно-задачной формы научного знания, ни необходимой для этого информации. Однако уже понятно, что именно наличие богатой и универсальной информационно-познавательной среды, делающей доступной информацию с эвристическим потенциалом, станет главным отличительным признаком университетов будущего.