Ю.Афанасьев

Агрессия - категория экономическая

Прошедшее 26 ноября в Кремле экономическое совещание, должно было, по замыслу его организаторов, ознаменовать решительный поворот России к рынку. Борис Ельцин на этом совещании публично отрекся от экономического популизма и выразил уверенность, что точно направленная политика приведет к положительному перелому в экономике. Виктор Черномырдин, судя по его речам, тоже готов сбро-сить старую шинель "постепенщика", переодеться в халат "шокотера-певта". При этом он даже наметил точный график движения вперед: 1995 год - финансовая стабилизация, 1996 - выход из депрессии, 1997 - политика устойчивого экономического роста.

И тогда уже, в конце ноября 1994 г., было ясно, и тем более ясно стало теперь, в конце декабря, что основные оценки ситуации в стра-не, сделанные Ельциным и Черномырдиным на том совещании, мягко говоря, сомнительны, а все радужные перспективы развития экономи-ки, обнародованные ими тогда же, - не более, чем привычный пропа-гандистский штамп, нужный, чтобы скрыть истинное положение дел в стране и в очередной раз ввести в заблуждение свой народ и весь остальной мир.

СТРАНА В ЛАМПАСАХ

События развиваются таким образом, что просто вынуждают констатировать: Россия продвигается совсем не к рынку и демократии, как заверяют Президент и Премьер-министр, а в прямо противоположном направлении. Обстоятельств, свидетельствующих об этом, к сожалению, предостаточно. Сошлюсь лишь на два из них.

Первое: состояние экономики России. Она не только не реформирована, но пока и не реформируется. По сути, в ее нынешнем виде - это мощная преграда на пути к рынку и к демократии, поскольку это суперцентрализованное государственно-распределительное хозяйство. Это предельно утяжеленная мегаструктура, состоящая из гигантских заводов, часто заводов-городов, связанных между собой в единые технологические цепочки, содержащие от 3 до 50 гигантов каждая. Это предприятия-монополисты. В 1989 г. 87% продукции машиностроения выпускалось предприятиями - единственными производителями. Таких предприятий в России сегодня примерно 2,5 тыс. Все они приспособлены только к гарантированным поставкам и сбыту. То есть сердцевина русской экономики принципиально не рыночная. А вся экономическая инфраструктура, в свою очередь, приспособлена к этим сверхгигантам. Например, транспортная сеть была создана для перекачки продукции из периферии в центр, и потому почти целиком состоит из радиальных дорог, а необходимых внутрироссийскому рынку горизонтальных дорог нет. Все, что происходило в экономике после распада СССР - лишь разрыв сплетенных за 80 лет технологических цепочек, а вовсе не рыночная реформа. И если какие-то обрубки этой огромной структуры сегодня еще действуют, то вовсе не за счет якобы наступающей их рыночной самоналадки, а за счет инерции старой советской системы. Например, с помощью бартера или взаимообмена по личным связям директоров.

Сверхцентрализация российской экономики объясняется прежде всего тем, что она всегда была предельно милитаризована. 80 процентов промышленности бывшего СССР работало на военные цели. Сейчас - в абсолютных цифрах - произошло якобы значительное сокращение этого показателя. Однако структурно, целенаправленно, технологически рисунок промышленности не изменился - у него по-прежнему военные очертания.

Кроме того, по мнению многих отечественных специалистов, Россия сегодня остается в общем одной из самых милитаризованных стран в мире. Вооруженные силы, включая внутренние войска, пограничников, вольнонаемных, составляют 3,5 млн. человек, а всего в военной сфере (по расчетам проф. В. Белкина, например) заняты 14 миллионов человек - то есть пятая часть трудящегося населения страны. Доля военных в населении России, по крайней мере, до 2000 года остается в 2 - 4 раза выше, чем в странах "большой семерки". Из-за того, что на военные нужды в России в настоящее время расходуется пятая часть ВВП - в мирное время такого опять же ни в одной стране не бывало - средний срок службы оборудования достиг у нас 30 лет, вдвое превысив нормативный, износ коммуникаций и железных дорог перевалил за 60 процентов. К этой же цифре приближается и износ жилого фонда. По этим причинам аварийность в России приняла масштабы национального бедствия. В 1993 году произошло 923 аварии и катастрофы, в которых погибли 1050 человек, в этом году количество аварий нарастает. К тому же 40 миллионов граждан России проживает в зонах экологического бедствия.

И, наконец, еще один штрих в характеристике экономики России: половина ее - это экономика теневая (по данным спикера Думы Ивана Рыбкина, например, это 40%, по данным Льва Тимофеева - это больше ее половины). То есть половиной материальных богатств страны владеет мафия. Плотная сеть из трех с лишним тысяч (на сей счет точной статистики нет и я привожу наиболее распространенные данные) преступных формирований, объединенных в свою очередь в сотни крупных мафиозных группировок, накрыла всю территорию России, подмяв под себя промышленные, добывающие предприятия, колхозы, банки, государственные учреждения.

Спрашивается, как можно, да и надо ли "стабилизировать" такую экономику? И если через год, как обещает наш Премьер-министр, начнется ее рост, что из нее может произрасти?

Поскольку же до сих пор ни в программных речах Президента, ни в предлагаемом Правительством бюджете нет даже таких статей, как "частный сектор", "демонополизация", "свободная конкуренция", "демилитаризация", то есть все основания предположить, что и в ближайшее время будет происходить не структурная перестройка экономики (по данным бывшего советника правительства проф. Илларионова, например), а финансовая поддержка ее традиционных секторов - ВПК, АПК, ТЭК. Это значит, что руководители государства, заверяя о продвижении к рынку, дезинформируют общество, формулируют ложные цели. Как уже было десятки лет.

И второе обстоятельство. В тот же самый день - 26 ноября, когда в Кремле звучали заверения первых лиц России об их приверженности рыночным преобразованиям и принципам демократии, Россия ввела крупные военные силы в Чечню. С тех пор с каждым днем в этом регионе нарастает также давно ставшее привычным для многих из нас державное вероломство.

Теперь уже вокруг Грозного сконцентрированы мощные воинские формирования, осуществлены многочисленные ракетно-бомбовые удары по городу и идет полное его уничтожение.

Очевидная, как мне представляется, причина ужесточения позиций Москвы в отношении Чечни - соглашение Азербайджана с американцами и англичанами о разработке нефтяных месторождений Каспия. Если нефтепровод пройдет не через Чечню, как хотелось бы российскому руководству, а, например, через Иран и Турцию, то Россия потеряет экономические рычаги воздействия на Азербайджан. А чтобы все было так, как хочется, надо, чтобы и Чечня была послушной. Другой причиной так называемого чеченского кризиса может быть замешанность властей России во многих тайных операциях и махинациях в Чечне.

Главная же причина жестокой, лживой и якобы безрассудной политики российских властей в отношении Чечни - состояние экономики и неустроенность России как федерации.

О. Сосковец, П. Грачев и др. открыто заявили о "пропагандистском обеспечении правомерности, необходимости и адекватности" своих действий в Чечне. То есть, исполнительная власть, применительно к конкретной ситуации в Чечне, недвусмысленно заявила о правомерности насилия. Другими словами, насилие стало уже нормой российских властей. Все дело теперь в нужном пропагандистском обеспечении этого типа политики.

Я хочу сказать, что насилие в Чечне - это не безрассудство властей, а их расчетливый умысел: если экономику не перестраивать, а удерживать в том же качестве, то единственный способ добиться этого - насилие. Без него и без рынка добиться циркулирования по стране поставок и сбыта нельзя. Господствующий ныне в России тип экономики предстает не только в образе колосса на глиняных ногах. Ему, например, еще присущи властолюбие и агрессивность. Причем, агрессивность его, как это было отмечено на состоявшемся на днях Первом конгрессе российских предпринимателей, возрастает пропорционально утрате им влияния. Доля активов, контролируемых государством, составляет (по оценкам Л. Макаревича, например) уже менее 50%. В частности, в Чечне государство утратило свыше 60% глубокой переработки нефти и 92% производства авиационных масел. Это делает невозможным не только расширенное, но даже простое воспроизводство. Падение производства в 1994 г. отмечено по 387 видам из 404 (95%), учитываемых Госкомстатом. Если Россию не перестраивать из унитарного в федеральное государство, то выбивать налоги, (недополучение налогов в целом по России сейчас свыше 50%) из регионов, например, из Екатеринбурга, Перми, Татарстана, Башкирии, Якутии... тоже можно будет только силой. В Чечне мы встали на этот путь. Где будет следующая точка?

Чечня - это внутреннее дело России, но в то же время и мостик к ее внешней политике. Как обрести Россию в мире, если мира не будет в самой России? Во внешней политике России происходят заметные для всего мира перемены. Она делается с каждым днем все более жесткой, во многих случаях определенной и самостоятельной.

Что реально стоит за этими переменами и чем они могут обернуться для всего мира и для самой России? Есть ли реальные основания усматривать в этих новых вехах, как это делают многие, не защиту национальных интересов России, а ее "новый империализм"?

Как мне представляется, к сожалению, есть. И я попытаюсь обратить внимание на некоторые из них.

Положение военной доктрины России о том, что ее интересы распространяются на всю территорию бывшего СССР, и попытки навязать всем странам бывшего европейского "соцлагеря" проведение определенной внешней политики снова ставят миллионы людей в трудное положение - ведь они уже поверили, что навсегда избавились от контроля Москвы.

Идеология державности многими открыто выдвигается в качестве одной из составляющих официальной государственной политики. Все более откровенным становится стремление России подчинить себе бывшие советские республики, возложить на них роль, которую раньше выполняли страны "соцлагеря": быть буферной зоной между Россией и дальним зарубежьем.

Россия до самого последнего времени вела или ведет необьявленные войны во многих точках бывшего СССР, которые можно квалифицировать как имперские. Цивилизованный развод не получился: идут споры из-за Черноморского флота и Крыма, из-за ядерного оружия и космических объектов. Теперь появилось желание (не останавливаясь перед гигантскими расходами) экономическими и военными мерами принудить бывшие республики к вступлению в СНГ и к более тесной интеграции. Но - в отличие от функций Центра времен СССР - не брать на себя никакой ответственности за то, что там происходит: ни за резню в Грузии, ни за голод в Армении. То есть новая тенденция - военно-политический и экономический контроль Москвы над бывшими республиками Союза, но не ее ответственность за поддержание паритетных с Россией, скажем, условий жизни в Узбекистане, детской смертности в Азербайджане, уровня жизни в Таджикистане.

Имперские намерения проявляются во многом. Поддержали, например, искусственно созданную усилиями Анатолия Лукьянова и союзных силовых структур Приднестровскую республику для того, чтобы приструнить молдаван. Аналогичная ситуация и на Кавказе. Фактически Россия находилась в войне против Грузии, хотя власти это отрицали. До сих пор остается непроясненным для общества вопрос о роли России в этой войне. Надо поддержать абхазов против "зарвавшейся" Грузии в ее стремлении к независимости и самостоятельности? Поддержали. И абхазы "освободили" всю свою территорию с помощью российских войск и техники. Дело зашло слишком далеко? Москва сменила гнев на милость, поддержала Шеварднадзе и вынудила его вступить в СНГ.

В конфликте Азербайджана и Армении много внутренних причин, но так же ясно, что Россия не заинтересована в том, чтобы между ними утвердился мир. Состояние войны между этими государствами дает возможность России, манипулируя их интересами, удерживать их в сфере своего влияния, а вместе с тем и весь закавказский регион. Здесь, в частности, проявляются интересы российского бизнеса, воротилы которого научились влиять - через правительство - на ход боевых действий в этом регионе. Например, попытка азербайджанского руководства организовать консорциум по разработке нефтяных месторождений без участия России тут же обернулась оккупацией двух районов Азербайджана карабахской армией и ее прорывом к иранской границе. Включение концерна "Лукойл" в консорциум сразу же обеспечило успех азербайджанской армии и освобождение оккупированных территорий. Но теперь и этого мало: МИД России громко протестует против самостоятельной политики Азербайджана и претендует на более широкое участие в новом соглашении Азербайджана с международными компаниями по добыче нефти. После заявления МИДа России в Баку почему-то начались убийства государственных деятелей и дело дошло чуть ли не до государственного переворота.

Тревожная ситуация складывается сегодня в Средней Азии. И здесь Россия по-прежнему находится в состоянии необъявленной войны, войны с непроговоренными целями. Россия воюет в Таджикистане на стороне реакционного марионеточного проузбекского режима.

Объясняя причины перемен внешней политики Москвы, многие аналитики небезосновательно указывают на их внутрироссийское происхождение. Более того, некоторые эксперты отмечают, что внешнеполитический курс России обретает в последнее время тревожную независимость от ее "национальных интересов" и становится производной от расстановки политических сил внутри страны. В частности, складывается впечатление, что этот курс определяется стремлением властей перехватить "патриотическую" инициативу у оппозиции, намерением Кремля повнимательнее прислушаться к внутреннму голосу "глубинной России". А это голос страны, страдающей после утраты былого величия комплексом неполноценности и ощущающей себя - когда к ней уже не прислушиваются, как бывало - униженной и оскорбленной.

Этим, однако, не исчерпываются причины последних перемен во внешней политике. Есть и более общие, и более глубокие. Несовременность современной России - так в самом кратком виде можно было бы определить причины этого рода. Своеобразие русской природы и истории, геополитическое положение страны, вековое самодержавие и, наконец, три четверти века советского тоталитаризма - все это привело к тому, что Россия выпала из современного мира и технологически и политически. Но в военном смысле, в смысле возможностей силового давления мы все еще можем очень многое. Поэтому мы и стучимся в этот современный мир с тем, что на сегодня нам Бог послал - со своим азиатством, Например, Россия в прошлом году вышла на мировой рынок со своим алюминием, взбудоражила мир дешевыми ценами на этот металл и, вроде бы, осталась с выгодой. Как это удалось? Да опять же - по-азиатски. Производим мы этот алюминий по давно устаревшим энергоемким технологиям, а замораживает эту устарелость Олег Сосковец путем искусственного сдерживания цен на энергию. Он может удерживать несовременное в современном, поскольку в экономике он всемогущ, в его подчинении 14 министерств и ведомств, плюс все силы, не желающие вписываться в реформы. Но Сосковец не одинок. Многие веками складывавшиеся перекосы и ненормальности в российской экономике продолжают существовать стараниями таких политиков, как Александр Заверюха, Юрий Скоков, Виктор Черномырдин. Потому и торгуем мы тем, что сеет тревогу, дисбаланс, смерть - оружием, ракетными установками, военными консультациями.

И во внешней политике наблюдаются попытки возродить былое величие без устойчивой государственности, демократии и здоровых экономических институтов. Все это оборачивается, например, неожиданными для всего мира внешнеполитическими акциями вроде натужных боснийских или ближневосточных инициатив Андрея Козырева, в которых проявляется стремление подтвердить самостоятельную роль на международной арене без необходимых для этого материальных основ. Наверное, НАТО - не лучший инструмент обеспечения безопасности в Европе. Однако, также ясно, что именно озабоченность России расширением зоны своего влияния подталкивала бывшие соцстраны в отживший свой век военно-политический блок.

Многие, наверное, запомнили пародийное выступление г-на Козырева в Стокгольме в декабре 1992 г. Для тогдашнего министра иностранных дел России реализация внешнеполитической программы оппозиции была чем-то вроде кошмарного сна, и решился он тогда на столь парадоксальное, беспрецедентное в дипломатической истории действо - изложение от своего лица основных пунктов этой программы, - убоявшись, как бы этот страшный сон не оказался вещим. Кто бы мог подумать тогда, что всего через несколько месяцев не кто-нибудь иной, а сам г-н Козырев из сказки сделает быль.

В свете сказанного очевидно: главная проблема и основная причина всех трудностей России заключена в попытках ее реформаторов, начиная с Петра I по сей день, совместить несовместимое - раскрепостить ее внутренние силы и одновременно сохранить великодержавность. Напряжение, порождаемое подобными попытками, достигло в последнее время предельной отметки. Чечня и блокирование Россией решений СБСЕ по Боснии в Будапеште - лишь наиболее убедительные тому подтверждения.

Западный мир, как мне представляется, слишком спокойно наблюдает за тем, что происходит в России. США и Великобритания фактически одобрили действия России в Чечне. Не трудно догадаться, почему эти действия поддержали также и Эдуард Шеварднадзе с Гейдаром Алиевым. В рамках бывшего СССР практикуется уже и может восторжествовать надолго насилие, экономическое и военное. Если современный мир допускает, чтобы ставили на колени то Грузию, то Азербайджан...Абхазию, Чечню, Карабах, Таджикистан, если в пределах этой зоны утверждается право принуждать силой, то почему бы этой норме не расшириться и на весь мир? Франция могла бы по примеру России "интегрировать" Люксембург, Германия - западные области Польши и так до полного передела. Я думаю, что это моральная и этическая проблема всего мира. Досовременные нормы не могут быть основой нынешней мировой стратегии.

 

Ю.Афанасьев
26 декабря 1994 г.

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ